vaga_land (Сергей Некрасов) (vaga_land) wrote,
vaga_land (Сергей Некрасов)
vaga_land

Categories:

«Беседка Грина»

1_В Петровском сквере

Несколько дней назад в местных ТВ-новостях снова говорили о «беседке Грина»: «Это одна из последних фотографий беседки, в которую любил приходить известный писатель Александр Грин. В ссылке на севере он провел более полутора лет. Возможно, именно здесь у писателя родилась идея создания «Алых парусов». Так написано в воспоминаниях краеведа Ксении Гемп. Они были опубликованы в газете «Правда Севера», в статье, посвященной столетнему юбилею Александра Грина. … Несколько лет назад архангельские власти решили навести здесь лоск. Есть целый проект реконструкции на сто двадцать миллионов рублей».

2_ПС_23_авг_1980_1_800

Я читал эту статью, но за давностью лет почему-то думал, что она была напечатана в конце восьмидесятых годов, когда журналисты архангельских газет старались напечатать что-нибудь «эдакое». Оказывается, миф о «беседке Грина» берет начало с 23 августа 1980 года.

Помню, что тогда меня смутило предисловие, правда, я не знаю, кто его писал, Гемп или кто-то из сотрудников «Правды Севера».

«В 1910 году А. С. Грин был сослан на Пинегу, потом жил в Кегострове и Архангельске. Здесь он написал целый ряд рассказов. В «Автобиографической повести» Грин называет годы, проведенные на Севере, одной из интереснейших страниц своей жизни».

Вообще-то «Автобиографическая повесть» заканчивается 1905 годом, т. е. там не были упомянуты ни Пинега, ни Кегостров, ни Архангельск, и «интереснейшие страницы» - не годы, проведенные на Севере, а охота.

«Я хаживал с ружьем далеко, на озера и в лес, и часто ночевал в лесу, у костра. … Старое шомпольное ружье – одностволка, стоимостью три рубля… самим способом заряжания мешало стрелять так часто и скоро, как хотелось бы. … Несмотря на мою действительную страсть к охоте, у меня никогда не было должной заботы и терпения снарядиться как следует. …
Впоследствии, в Архангельской губернии, когда я был там в ссылке, я охотился лучше, с настоящими припасами и патронным ружьем, но небрежность и торопливость сказывались и там.
Об этой одной из интереснейших страниц моей жизни я расскажу в следующих очерках…».
(Александр Грин «Автобиографическая повесть», из сборника «Воспоминания об Александре Грине», Ленинград, 1972 г., тираж 100 000 экз. С. 25-26).

«Как же было не интересоваться писателем…».

Вряд ли в 1912 году в Архангельске кто-то, даже гимназистки, считали Грина писателем. Алексей Варламов в книге «Александр Грин» (М., серия ЖЗЛ, 2008 г.) пишет: «В мае 1912 года Александр Степанович на законных основаниях и под своим именем вернулся в Петербург. … Солидные журналы были недоступны, и Грин оставался на обочине литературной жизни. Его печатали в основном тоненькие журналы: «Аргус», «Синий журнал», «Солнце России», «Родина», «Геркулес», «Огонёк», «Жизнь и суд», «Пробуждение». Если о нем писала критика, то не самого первого пошиба, и писала кисло. Литературного праздника не получалось – долгожданная встреча с Петербургом оборачивалась литературными буднями».


3_ПС_23_авг_1980_2_570

«Стояла беседка сто десять лет…».
Нет, беседка стояла не сто десять лет, она была поставлена в 1889 или 1890 году, благодаря настойчивости губернатора Голицына, почему и называлась «Голицынской». Но кто сейчас в Архангельске помнит губернатора Голицына? Грина-то помнят только потому, что был снят фильм с Лановым и Вертинской, а не было бы фильма, и Грина мало бы кто помнил. Например, кто из тех, кто сейчас с придыханием говорит о «беседке Грина», вспомнит содержание рассказов «Зимняя сказка», «Жизнь Гнора» или «Синий каскад Теллурии»? Вот то-то и оно! А ведь они были написаны в архангельской ссылке.

«Не эти ли шхуны и окрашенные закатным солнцем паруса подсказали ему «Алые паруса»?
А разве Грин забыл шхуны в Одессе, Ялте и Севастополе? Чиновникам и журналистам так хочется связать Архангельск именно с «Алыми парусами»? Так в «Алых парусах» есть и Каперна, и кто поручится, что, описывая ее, Грин не вспоминал Пинегу, Кегостров или Архангельск?

Кстати, жена Грина, Вера Павловна, написала довольно подробные воспоминания о жизни в ссылке, о том, как они жили в Пинеге, в Кегострове, и в Архангельске. Об Архангельске написано мало, так ведь и жили они здесь чуть больше полутора месяцев, и мыслями были уже в Петербурге. О том, что жили они в Троицкой гостинице, Вера Павловна написала, а о том, что Грин любил сидеть в беседке – нет.

В августе 1980 года Ксении Петровне Гемп было 85 лет, и, скорее всего, не она принесла в редакцию «Правды Севера» эту статью. Видимо, пришли и спросили: «Ксения Петровна, весной 1912 года вам было семнадцать лет. Вы Александра Грина помните?». Если бы ее спросили о Грине в 1930 году, она, наверное, ответила бы: «Не помню». В 1940 году – тоже, и в 1950-м, и в 1955-м. но в шестидесятые годы началось повальное увлечение Грином, и в 1980 году редкая женщина, дожившая до 85 лет, могла в подобной ситуации позволить себе сказать: «Нет, не помню».


4_Гандвик ТВ 19-25 дек 1994 450 рамка

К началу девяностых годов воспоминания Ксении Петровны Гемп приобрели весьма специфический характер. Это отрывок интервью с ней, напечатанный в газете «Гандвик ТВ», вышедшей в декабре 1994 года. Не будем обращать внимание на то, что в 1920 году, когда был убит отец Гемп, облисполкома не было, был губисполком, понятно, что она оговорилась, с кем не бывает. Но то, что Кедров собственноручно застрелил ее отца, это у Гемп стало навязчивой идеей, правда, в последующих интервью она не говорила, что это произошло «при всех», видимо, поняла, что это скрыть никак не удалось бы. «При всех» превратилось «в своем кабинете», хотя Минейко был убит 19 февраля 1920 года, когда не только Кедрова в Архангельске не было, тогда даже части Красной армии в город еще не вошли. Что касается «немедленной эвакуации порта», это вообще «сапоги всмятку». Какая эвакуация в конце февраля 1920 года, когда Двина была покрыта льдом? Вопрос эвакуации порта могли обсуждать в июле 1918 года, но тогда Минейко был жив, и благополучно работал при белых до ухода Миллера из Архангельска.

Видел я и старую фотографию Емецка с собором и с амбарами на берегу, снятую во время ледохода с другого берега Емцы, на обороте которой рукой Гемп было написано «Дом Петра Великого в деревянном футляре, за ним Троицкий собор, колокольня собора», т. е. она приняла Емецк за Архангельск.

Но Александра Грина, сидящего в беседке на берегу Северной Двины Гемп помнила шестьдесят восемь лет. Сам Грин об этой беседке никому не писал, и не говорил, жена Грина об этом не вспоминала, а Гемп помнила. Потрясающая память! Как у Райкина: «Тут помню, тут не помню».


5_Гемп_обложка_250

Реаниматоров мифа о «беседке Грина» было много. Среди них и Ольга Голубцова, написавшая книгу «Затепли свечу. Документальная повесть о Ксении Петровне Гемп» (Арх., издательство «Лоция», 2017 г., тираж 500 экз.).


6_800


7_800

Голубцова была частой гостьей в доме Гемп, о чем вспоминает с удовольствием, но, читая ее воспоминания, понимаешь, что преклонение и восхищение полностью заменили ей объективность. Например, Голубцова вспоминает рассказ Гемп о «беседке Грина».

«Как-то Ксения Петровна делилась юношескими воспоминаниями. Они, девчонки-гимназистки, любили аллею, протянувшуюся вдоль Северной Двины. На берегу к 300-летию Архангельска были обустроены резные деревянные беседки. А в одной из них часто встречали писателя Александра Грина, который отбывал ссылку на Севере. Он безмятежно часами сидел и любовался плавными водами мощной реки. По вечерам, на закате солнца, паруса кораблей, бросивших якорь на Кегострове, становились необыкновенно сочного розового цвета. Наверное, как раз здесь и задумал писатель свои «Алые паруса». Девчонки никогда не тревожили покой писателя, да и стеснялись, а автографы брать было не принято. Вот бы восстановить на набережной беседку Грина!».

В этом тексте сразу несколько ошибок и преувеличений.
Во-первых, беседок на берегу не было, была только одна беседка, и построили ее не к 300-летию города, а через несколько лет после празднования юбилея.
Во-вторых, «на Кегострове» якорей никто не бросал, шхуны ждали своей очереди для разгрузки неподалеку от пристаней Буяновой, Рыбной и Банковской, потому что места там для всех не хватало.
В-третьих, Грину разрешили покинуть Кегостров и поселиться в Архангельске в марте 1912 года, а уже в мае он возвращается из ссылки в Петербург. На любование «плавными водами мощной реки» у Грина было две-три недели, не больше. Зачем ему «безмятежно часами» сидеть в беседке, если Грин с женой жил в Троицкой гостинице, стоявшей на Набережной Северной Двины, и любоваться «плавными водами мощной реки» мог из окна своего номера? Голубцова сама пробовала сидеть «часами» на скамейке в мае на берегу Северной Двины? Да что там «часами», час пробовала посидеть? Архангельск ведь не Одесса, не Севастополь, я не думаю, что в мае 1912 года Грин мог сидеть на берегу «часами».

А дальше Голубцова пишет:

«Порой Ксения Петровна могла вспылить из-за пустяка, но тут же погасить гнев. Иногда по очереди укоряла членов «сборища» за какое-нибудь исчезновение. Мы тут же «объявляли розыск» и находили пропажу, ненароком завалившуюся под столом. Не обижались, понимая, что прогрессирует старческая забывчивость. Я думала, что до меня очередь не дойдёт, но рано или поздно каждый из нас оказывался под подозрением, попала и я под горячую руку. Мне инкриминировалось исчезновение журнала «Наше наследие». Издание в те годы редкое и дорогое во всех смыслах, выходило в свет под редакцией академика Дмитрия Лихачёва. Журнал ходил по рукам, мы читали его по очереди, а подписка была только у Гемп!
- Вы его не возвратили!
Опаньки! Пытаюсь оправдываться. И что же? Не верит, говорит, безнадёжно перебирала накопившуюся журнальную кучу.
- Позвольте мне, Ксения Петровна, ещё раз самой посмотреть и убедиться.
Эка дерзость, перечу! С ужасом склоняюсь над кипой и перекладываю бумажные стопы из стороны в сторону, пока все в молчаливом напряжении сидят над остывающим чаем. И вот нужный номер в руках, просто был завален бумагами! Торжественно поднимаю. Все облегчённо выдыхают накопившийся за эти минуты ужас. Ксения Петровна обескуражена:
- Простите меня!
И долго не может взять себя в руки, но собирается духом и из только ей известных глубин вытаскивает тоненькую книжечку «Заметки о русском» Дм. Лихачёва, протягивает мне: «Простите и возьмите». Но она же с именным автографом! «Ничего, вам память». Провожая, она ещё раз, сожалея об инциденте, заглядывает мне прямо в глаза:
- Вы простили меня, Олечка?
- Ну конечно же!
Обнимаю её искренне. Брошюра об особенностях национального русского характера стала моей любимой книжицей».

То есть, когда Гемп вспоминала о «беседке Грина», ее воспоминаниям можно было верить, а когда она укоряла гостей и подозревала их в какой-нибудь пропаже, то виной этому была «старческая забывчивость». Голубцова считает, что одно другому не мешает? Ну-ну…

Миф о «беседке Грина» продолжает цвести пышным цветом, но я думаю - может быть, дело вовсе не в писателе Грине, а в ста двадцати миллионах?
Tags: Архангельские мифотворцы
Subscribe

  • «Он выпил яд и околел»

    Ираида Романова «Моцарт» (Архангельск, 2017 г.). Часть II. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

  • «Распухла гения рука»

    Ираида Романова «Моцарт» (Архангельск, 2017 г.). Часть I. 1 2 3 4 5 6 *Давид Ойстрах. 7 8 *Пьеса А. С. Пушкина…

  • «К. Дойля мать одна рожала»

    В 2016 году в Архангельске тиражом 100 экземпляров вышла новая книга Ираиды Романовой «Конан Дойл. Биография в стихах». В книге более четырех…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 10 comments

  • «Он выпил яд и околел»

    Ираида Романова «Моцарт» (Архангельск, 2017 г.). Часть II. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

  • «Распухла гения рука»

    Ираида Романова «Моцарт» (Архангельск, 2017 г.). Часть I. 1 2 3 4 5 6 *Давид Ойстрах. 7 8 *Пьеса А. С. Пушкина…

  • «К. Дойля мать одна рожала»

    В 2016 году в Архангельске тиражом 100 экземпляров вышла новая книга Ираиды Романовой «Конан Дойл. Биография в стихах». В книге более четырех…