vaga_land (Сергей Некрасов) (vaga_land) wrote,
vaga_land (Сергей Некрасов)
vaga_land

Categories:

«Пионер-герой» Проня Колыбин

Сев_комс_29_июня_1934_450_фр

Сев_комс_29_июня_1934_450

«Северный комсомолец», 29 июня 1934 г. (фамилия написана неправильно, надо Колыбин, а не Кобылин).

В том же номере кроме стихотворения Прони Колыбина была напечатана статья «Звание пионера обязывало меня разоблачить воровку мать», написанная, скорее всего, не самим подростком, а кем-то из сотрудников газеты после беседы с ним.

Проня_Колыбин_450
Проня Колыбин.

«В 1928 году у нас в сельсовете стал организовываться пионерский отряд. Одним из первых ребят вступил в него и я. Это почетное звание пионера-ленинца я ношу до сих пор.
Окончив четвертый класс, я поступил учиться в Ровдинскую ШКМ. Осенью меня выбрали вожатым первого звена.
В пионеротряде у нас было пять звеньев, в моем звене состояло 12 пионеров.

Мы, зная о подвигах пионеров, не щадя жизни разоблачающих классовых врагов, твердо усвоили, что «колхозная собственность священна и неприкосновенна».
Следуя примеру этих героев, я, много не колебаясь, разоблачил свою мать в воровстве колхозного хлеба.
Дело было так.
Придя домой в день отдыха, я с матерью пошел пилить дрова.
Во время работы разговорились о ее работе сторожем колхозных амбаров и о том, хватит ли хлеба на год, чтобы прокормиться.
В разговоре она сообщила мне, что ключи от нашего ящика похожи на ключи от колхозного амбара и что в одно из ночных дежурств она примерила их к замкам на колхозном амбаре.
Потом она сообщила, что один ключ подходит хорошо, а другой – похуже. И сказала, что теперь можно оттуда унести хлеб. Я предупредил ее, что колхозное добро брать нельзя, что за воровство будут судить. Она на мои слова ответила, что «многие воровством живут. Украду, так не я первая и не я последняя».
Спустя некоторое время она сходила в амбар три раза. Об этом я не знал. И вот как-то раз, придя домой, узнал, что мать уехала покупать сено. Вместе с возом сена она привезла и овцу.
Стали носить сено. Я спросил, за сколько она его купила, но она не сказала, т. к. присутствовали посторонние.
Когда сено сносили и мы с ней остались вдвоем, она сказала мне, что сено и овца обошлись даровыми. – «Я сходила в амбар три раза, - только молчи, не говори никому», - и тут же она показала мне узел с рожью, который она принесла за один раз. В узле было, примерно, пуда два с половиной.
После этого события, уйдя назавтра в школу, меня стало брать сомнение, и я не был спокоен. Я решал вопрос: быть или не быть пионером.
Если умолчать о случившемся, то нужно снять галстук и попросить отряд вычеркнуть меня из списков пионеров, а если остаться пионером, то тогда нужно разоблачить мать.
Избрал я последнее – быть пионером.
Я знал, какое большое преступление сделала моя мать, - она мешает колхозникам быстрее подойти к зажиточной жизни и может оставить участок без семян, так как брала семенную рожь.
Придя домой 27 или 28 марта, хорошо не помню, я немного прозяб и залез на печку погреться.
В это время мать стала со мной говорить опять же о хлебе и предложила в эту ночь сходить с ней в амбар. Но я отказался и уговорить она меня не могла.
Я в это время взял только что полученный мною журнал «Колхозные ребята» и стал читать вслух статью «Дозорные урожая». Статьи она дочитать мне не дала, так как знала к чему я веду, и сказала: «Накультурились вы с отцом. Того леший унес и тебя тоже унесет скоро».
- «Да, унесет, - сказал я, - с тобой мне не жить – ты вор».
В это время она ложила на ночь в печку дрова. Схватила полено и с криком: «Застегну арестанта!» бросилась ко мне, но ограничилась только руганью.
Брани я слушать не стал, а ушел в другую комнату и, закрывшись на крючок, стал сочинять стихотворение о воровстве хлеба матерью.
Стихотворение было уже составлено, когда она застучала в дверь, чтобы я пустил ее. Впустиее, я попросил поесть.
Она схватила кринку молока и кинула ее в меня. Попала в голову, всего меня облило молоком.
Всю ночь я не спал, думал, как мне быть. Наконец, ночь прошла, надо было итти в школу.
Одевшись, подошел к столу, хотел взять хлеба, но мать соскочила с постели, оттолкнула от стола и сказала: «Не дам ни крошки. Вот возьму, раздену догола, тогда узнаешь, как матку учить. Выгоню из дома, где хочешь, там и живи. Поселенец… арестант…».
На это я ничего не ответил, но когда пошел, то сказал ей, что она дело будет теперь иметь не со мной, а с советской властью.
Идя в школу с пионерами Просторовым Пашей и Шестаковым Васей, я рассказал им свое намерение разоблачить свою мать и спросил их, что мне делать. Они накормили меня дорогой и одобрили мое намерение.
Придя в школу, все это я рассказал вожатому т. Холзаковой.
Вечером меня допросил милиционер Кузнецов. Обо всем я рассказал ему. На следующий день отдыха я опять пошел домой.
Мать меня встретила руганью и замахнулась ножем, но удара не нанесла. Весь этот вечер она вместе с бабкой ругали меня. Переночевав ночь, утром часов в 7 я уехал с молочником в Ровдино.
После этого я пошел на квартиру к материному брату, который был пьян и выгнал меня, не отдав мне сапоги. Пришлось в сырость ходить в валенках.
Квартиры не было. Пришлось три ночи ночевать в детдоме. Но впоследствии и там спать мне запретили.
До каникул, то есть до 7 апреля, ходил еще к дяде Плюснину. В этот раз он тоже был пьяный. Он выругал меня и, поднося под нос кулаки, выкидал все учебники и тетради на улицу.
После разоблачения воровства дома совсем не стало возможности жить, пришлось уехать к отцу и поступить в Шеговарскую ШКМ».

Из маленькой заметки можно было узнать, чем эта история закончилась для матери «пионера-героя».

«Проня Колыбин мой сосед. Поэтому я у него часто бывал и он заходил ко мне.
От своих сверстников он отличался тем, что больше них читал книг и газет, хотя его мать Александра часто его ругала за его ученость, приговаривая, что «наукой сыт не будешь».
Но он на злые замечания матери и ругань отвечал тем, что уходил и запирался на крючок в другую комнату.

Своим поступком Проня Колыбин показал, что пионер является действительным помощником нам в укреплении колхозов.
Если до этого на охрану складов и другой собственности колхоза смотрели «сквозь пальцы», то после этого случая за складами мы установили твердый надзор, проверяя каждую ночь сторожей.
Я недоволен, да и другие колхозники моей бригады недовольны приговором суда, который дал воровке только год принудработ.

Бригадир участка №2 колхоза им. ЛЕНИНА
КОЛЫБИН АНДРИАН».
Tags: старые газеты Архангельска (1930-е гг.)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 9 comments