May 16th, 2011

Исцеление



Проходил недавно в Привокзальном районе мимо маленького магазинчика «Букинист» - всё, нет ни вывески, ни таблички с часами работы, и железные ставни закрыты. Негде больше купить старую книгу в Архангельске.
Два года назад купил там изданные в 1999 году воспоминания московского купца и промышленника Николая Александровича Варенцова (1862-1947). Воспоминания были написаны Варенцовым в Москве, в тридцатые годы.
Купил книгу два года назад, а читать начал только сейчас.
Когда прочитал про исцеление женщины, сразу вспомнил Игоря Ильинского в «Празднике Святого Йоргена», но женщина, и в самом деле, не могла ходить. Видимо, это было что-то нервное.
А какой конец истории! Конечно, Варенцов очевидцем не был, поэтому, может быть, все было и не так, но рассказано красиво.

«Сестра Г. И. Федорова Аполлинария Ильинична была красивой девушкой, с глазами как у брата и с такими же длинными ресницами, роста выше среднего, отлично сложенная, с большими косами волос темно-каштанового цвета, с трудом умещающимися на ее голове. В обществе она незамеченной быть не могла, но между тем она не многим нравилась, как я думаю, из-за своей апатичности и некокетливости.
Сначала я посещал ее часто, но постепенно промежутки наших встреч все увеличивались, и наконец я перестал у ней бывать. Незадолго до женитьбы своей Герман Ильич спросил меня: «Почему ты не навестишь сестру? Она о тебе спрашивала. Она кончила фельдшерские курсы и поступила на хорошее место в частную лечебницу; местом очень довольна и говорит, что лучшего ничего не желает».
Я поехал. Она была рада меня видеть, и я посидел у нее с часик. Когда я прощался с ней, она сказала: «Приятно быть богатым, иметь возможность сидеть в театре в первых рядах, бывать в лучших ресторанах, одеваться у лучших портных!» Эти желания меня немного удивили, раньше я не замечал, чтобы она увлекалась богатством. Это свидание наше было последнее, и я больше ее не видал.
После того как Г.И. Федоров разошелся с женой и бывал у меня, рассказал про Аполлинарию: она познакомилась с шуйским фабрикантом Михаилом Васильевичем Рубачевым, им увлеклась; думаю, что отчасти была этому причина — его богатство. Заключаю это от произнесенной ею фразы: «Приятно быть богатым!»
М.В. Рубачева я знал, он был некрасивый, веснушчатый и подслеповатый, но очень неглупый. Рубачев ее покинул. На нее это так подействовало, что у ней отнялись ноги, и она лишилась возможности работать. Доктора лечебницы, где она служила, жалея ее, собрали некоторую сумму денег и отправили ее в Крым в какую-то санаторию.
Лечилась она там долго, но состояние ее ног осталось в том же положении — ходить не могла.
Одновременно в этой санатории лечился богатый помещик. Они познакомились, часто встречались и разговаривали: потом он предложил ей возить ее в колясочке на прогулку, они еще больше сблизились, и помещик ее полюбил. Сделал предложение быть его женой. Аполлинария Ильинична чистосердечно рассказала причину ее болезни, предполагая, что он после этого о женитьбе больше разговаривать не будет, но он ей ответил: «До прошлого мне нет никакого дела, я вас полюбил и сочту себя счастливым, если вы согласитесь на брак со мной».
Венчание состоялась в местной церкви; невеста сидела в кресле на колесиках, и шафер возил ее кругом аналоя. После третьего круга она почувствовала циркуляцию крови в ногах, с сильным покалыванием; пробует подняться — и, к удивлению всех, ей это удается, ноги стали действовать. Благодарственный молебен после венчания она простояла. После чего она окончательно выздоровела. Замужем она была счастлива, имела двух детей. Несмотря на то что она после родов сильно подурнела, но муж ее по-прежнему любил».

Клятвопреступник Мазурин и его потомки



За одиннадцать лет, прошедших после выхода книги воспоминаний Николая Александровича Варенцова, история о клятвопреступнике Алексее Алексеевиче Мазурине широко разлетелась по Интернету, а я прочитал ее только сейчас.

«Мазурина считали за умного и предприимчивого купца, пользующегося известностью среди московского купечества; особенно с ним дружил один богатый грек (фамилию забыл, но Н.П. Сырейщиков, любитель хроники из жизни московского купечества, мне называл Баюкли), занимающийся скупкой сибирских мехов, продавал их в Лондоне и, кроме того, торговал жемчугом, бирюзой и другими драгоценными цветными камнями, привозимыми из Индии. Дружба Мазурина с греком с каждым годом укреплялась, и они решили побрататься между собой, то есть поменяться крестами, надетыми на них во время крещения, и после чего считали себя родными братьями. Начиная какое-нибудь дело, всегда советовались друг с другом и в тяжелые годы поддерживали взаимно деньгами.
Грек, скупивший достаточное количество мехов, собирался поехать в Лондон, а оттуда поехать в Индию для пополнения своего ассортимента драгоценных камней, зашел перед отъездом к Мазурину с просьбой взять на хранение его драгоценности, коих у него было на значительную сумму, опасаясь оставлять их в своем деревянном доме в Успенском переулке, говоря: «Избави Бог, пожар!., все сгорит, а у тебя дом и амбары каменные, хорошо охраняемые, да, кроме того, жена моя сравнительно молодая женщина, чего не бывает... все возможно, увлечется и может растратить!»
Мазурин с охотой согласился исполнить его просьбу.Collapse )

ДиксОн

Вчера включил телевизор, а там по каналу «Культура» шел, вернее, заканчивался фильм «Семеро смелых». Несколько раз был упомянут Диксон, но не так, как у нас говорят, не «ДИксон», а «ДиксОн», с ударением на «о».
ДиксОн… БретАнь… ШампАнь…
А еще слышал «остров МудъЮг».
Сплошные франкофоны кругом.

Галстуки-бабочки



Здесь http://forums-su.com/ увидел фотографию красных командиров середины двадцатых годов. Удивили моряки. Бабочки в середине двадцатых – это смело! Да и одеты они, по-моему, в кители, какие носили офицеры Российского императорского флота. С мануфактурой тогда было туго, достали, наверное, со дна сундуков то, что осталось с прежних времен, и стали носить, только звездочки нашили.


Collapse )