December 18th, 2014

Дом в деревне Рубеж

Рубеж 300.000 руб. (800).jpg

Случайно наткнулся на объявление в Интернете – на юге Архангельской области, в Вельском районе, в деревне Рубеж продают дом за 300 тысяч рублей. Деревня, вернее то, что от нее осталось, стоит в десяти километрах от большого села Благовещенска, за рекой Кокшеньгой, на берегу Устьи. В самой деревне я ни разу не был, но проезжал мимо нее пару раз в конце девяностых.
В 1920 году в деревне было 19 домов, в которых проживало 95 человек, а к середине восьмидесятых все, кроме стариков, перебрались в Благовещенск, где была работа, магазины и школа. Сколько домов мелькнуло в окне, когда я проезжал по дороге в паре сотен метров от деревни? Пять? Шесть? Не помню.
Официальное название деревни – Кичигинская, но так она значится в документах, а в разговорах родни мелькало только местное название – Рубеж, с ударением на «у».
Дом, похоже, был построен в двадцатые годы, и, хотя фотографии «телефонные», видно, что он неплохо сохранился. Триста тысяч – не такие уж большие деньги, и места хорошие – лес рядом (в том лесу я был один раз, собирал морошку), река перед домом, дорога рядом – но десять километров до села с магазинами! Скорее всего, наследники, как это обычно бывает, попытались продать дом в Благовещенске, но для местных это слишком дорого, теперь новые хозяева ищут покупателей с помощью Интернета. Я думаю, судьба дома будет такой же, как у других домов в округе – разграбят его в эту зиму, и умрет дом тихой смертью.


Collapse )

Пожар в Долгощелье (1937 год)

В 2012 году в Мурманске тиражом 400 экземпляров была напечатана третья, последняя книга воспоминаний Леонида Степановича Селиверстова «Родные берега». Для России 400 экземпляров книги – капля в море, но напечатали столько, сколько хватило денег. Выложу сюда несколько отрывков.

Долгощелье. Колокольня 350.jpg

«Прошло более 70 лет, а память чётко высвечивает все детали того жуткого, грозного бедствия. Это был страшный для нашего села день - 30 мая 1937 года. Стояла солнечная и сравнительно тёплая для северного края весенняя погода. Долгощельцы, обрадованные роскошной весной, дружно устремились на поля готовить свои земельные участки под посевы ячменя, овса, посадку картофеля. Работали споро - земля-кормилица, хотя и не очень щедрая на дары природы, всё равно притягивала к себе, что называется и старого, и малого. Но вот, в самый разгар работы, внезапно раздался громкий, нервный женский крик: «Ой, люди, деревня горит!». От неожиданности все оторопели. Над домами, где-то в середине села, взвился сноп пламени и густого дыма. Все бросились бежать, крича что-то бестолковое, невнятное. А мы, 8-10-летние мальчишки, летели, словно птицы, намного опережая взрослых.

Collapse )

«Мужики, надо отрубать ноги…»

Долгощелье. Сенокос. 1942 год 700.jpg

«Бывали у нас и трудные, даже трагические ситуации. Хочется кратко рассказать об одном таком чрезвычайном происшествии. Было лето 1943 года. Мы с приятелем Гришей Буториным в то время пасли колхозных лошадей. А было в то время в нашем колхозе приличное стадо - более 120 голов. Добавим, что в самом начале войны было «мобилизовано» и отправлено в район и далее 50 самых лучших рабочих лошадей. Разумеется, время военное, трудное и лишние вопросы: куда, кому, для чего не задавались. Работал главный принцип: «Всё для фронта, всё для победы!».

Понятие «пасли», пожалуй, было несколько относительно. Просто весной лошадей (почти всех), освободившихся от трудной зимней извозчичьей страды, пускали на волю, на свободный отдых и прокорм - благо была уже свежая сочная трава. А присматривать за ними поручали обычно двум наиболее смышлёным и толковым мальчишкам. Заведующий конефермой обычно на свой взгляд подбирал кандидатов и поручал им пасти лошадей.
Определялось соглашение о работе, как правило, в устной форме вроде обычного напутствия старшего младшим. «Значит так, мужики, - говорил заведующий фермой Шуваев Василий Иванович - бывший фронтовик, инвалид, ему в бою ото¬рвало руку и теперь, мы, мальчишки, за глаза звали его Василий Безручко, - выбирайте себе коней для верховой езды и каждый день ездите на луг и вообще по тем местам, где обычно кормятся стада и группы лошадей. Если что-нибудь неладно, сразу сообщайте мне. Ну, там далеко уйдут или волки где-нибудь объявятся, вдруг какому-нибудь супостату вздумается самовольно прихватить лошадь для работы на своем участке - немедленно докладывайте. Время днём для поездок и осмотров выбирайте сами. Ночью лошадей без надобности не беспокойте - им тоже нужен ночной отдых». Вот так примерно выглядело главное напутствие, а детали, повседневные дела — на будничных встречах.

Collapse )