vaga_land (Сергей Некрасов) (vaga_land) wrote,
vaga_land (Сергей Некрасов)
vaga_land

Categories:

Выстрелы на площади Профсоюзов

О том, что в начале пятидесятых годов у нас в Архангельске во время первомайской демонстрации кто-то стрелял в стоявших на трибуне, я узнал, когда был подростком. Но кто, как, почему, - деталей никто не знал. Более-менее подробно об этом у нас написали только один раз, в 1990 году, в областной газете «Правда Севера». Позже, в середине девяностых, об этом рассказали в передаче то ли по первому, то ли по второму каналу ТВ, но снято все было не очень интересно, без подробностей. А больше про эти события нигде не писали, и не говорили.



Нынешняя площадь Профсоюзов раньше называлась несколько странно – Оперная. На площади стояло здание городского театра, но почему Оперная, а не Театральная, не знаю. Подворье Сурского женского монастыря из красного кирпича построили на площади в 1907 году.
Фотография сделана 1 мая 1917 года, когда рабочие расходились по домам после демонстрации. На транспаранте то ли написано, то ли вышито «6-я верста. В единении сила» Почему «6-я верста»? Потому что лесопильный завод стоял на 6-й версте от Архангельска.




Эта фотография, скорее всего, тоже была сделана в 1917 году. Здание театра здесь хорошо видно. Потом это здание переоборудовали под склад зерна, а потом и вовсе снесли.




Здание монастырского подворья было не такое, как сейчас, а с тремя церковными главами, и вид был совершенно другой.




В тридцатые годы купола и кресты на крыше посшибали, а кресты между окнами второго этажа срубать не стали, добросовестно замазав их белой краской. Прошло несколько лет, краска, которой кресты были замазаны, пожухла, и кресты стали хорошо видны. Их снова замазали, через несколько лет они снова стали видны, и борьба с крестами продолжалась вплоть до середины восьмидесятых годов.




Вечер 9 мая 1945 года. Площадь Профсоюзов из окна третьего этажа бывшего монастырского подворья. Салюта в тот день в Архангельске не было, у нас до салюта тогда, как говорится, нос не дорос, а вот танцы были. Для тех, кто еще мог держаться на ногах, конечно. Дед мой, абсолютно непьющий человек, пришел в тот день с Соломбальской судоверфи настолько пьяным, что прямо в пальто стал купаться в большой луже, что была перед домом. Пальто в результате этого купания было полностью загублено, о чем бабушка, со слов матери, сокрушалась еще несколько лет.




Военный оркестр играл на той самой трибуне, на которой во время ноябрьских и первомайских демонстраций стояло областное и городское руководство.




1 мая 1946 года. Склады, занимавшее место между площадью и Двиной, снесут в шестидесятые годы, а в самом начале семидесятых там, где стоит здание с башенкой, построят новомодное здание морского-речного вокзала.




Тот же самый первомайский парад 1946 года, только снятый с другой точки, от трибуны. Портреты над военной коробкой, это, похоже, местное изобретение. В Москве во время военных парадов обходились без портретов.




Вечер 9 мая 1946 года. На трибуне снова оркестр, снова танцы. А трибуна-то низковата, ой, низковата!




7 ноября 1951 года.




Ну, а теперь о том, что произошло в Архангельске 1 мая 1954 года. Первую часть статьи переписал полностью.
Из статьи Н.Федорова «Драма на площади. Бунт и покаяние Николая Романова» (газета «Правда Севера, 1990 г.)

«Очень бы хотелось прочитать в газете всю правду о демонстрации трудящихся, проходившей в Архангельске 1 мая 1954 года, у которой был трагический финал. Знаю, были тогда и жертвы.
С этого времени прошло 36 лет, но я отчетливо помню тот день и «ЗИМы», мчавшиеся на предельной скорости по Павлиновке с включенными звуковыми сигналами, поднимавшие за собой клубы пыли (тогда между рельсами был булыжник). Машины свернули в ворота больницы имени Семашко.
Так откройте, пожалуйста, истину, расскажите о той первомайской демонстрации, которая навсегда легла траурной лентой в историю нашего города и о которой тогда ничего не писали. Расставьте наконец-то все значки над «i».
В.Почкалов. г.Архангельск

Поздним вечером 22 февраля 1951 года лейтенант Бобрецов держал путь на Левый берег, чтобы сесть там на московский поезд, отправлявшийся из Архангельска в 23 часа 30 минут. У него заканчивался отпуск, и следовало поспешать к месту службы. Тем более, что до этого места было не близко: танковый полк, где он командовал взводом разведки, находился в Германии.
Однако поезд в ту ночь ушел в Москву без него, поскольку до вокзала он так и не добрался. Отмечая событие, лейтенант не рассчитал своих сил, и ноги отказали ему в самый неподходящий момент. Он не дошел даже до спуска на Двину у улицы Урицкого, где начиналась освещенная пешеходная дорожка, и свалился в снег недалеко от АЛТИ, буквально в нескольких шагах от трамвайной линии. Очнулся через несколько часов в комендатуре.

Протрезвление было невеселым. При нем не оказалось ни документов, ни денег, ни пистолета. Документы, правда, нашлись – их подбросили за ненадобностью. О деньгах после такого загула говорить – все равно, что раны травить. Но вот оружие… Его утрата военнослужащим – проступок серьезный. Однако судьба оказалась благосклонной к незадачливому танкисту, и он отделался, что называется, легким испугом. О Германии теперь, понятно, не могло быть и речи, но в армии его оставили. После двадцатисуточной отсидки на гаупвахте, со строгачом по партийной линии, в том же офицерском звании он был направлен для дальнейшего прохождения службы в одно из подразделений Архангельского гарнизона.
Существенная деталь. Кто там недосмотрел, сказать трудно, но похищенное оружие не попало в розыск. Более того, оно продолжало числиться за прежним владельцем, пока не было списано путем соответствующей записи в удостоверении. Вышло так, что пистолет вроде и не теряли. Бобрецов вздохнул свободно, но знал бы он, в чьи руки попадет его «ТТ», где и когда «заговорит»?!

Весна 1954-го немного призадержалась на пути в наши края. Двина не торопилась освобождаться ото льда, и первый пароход из Котласа прибыл в Архангельск только 8 мая. Прохладным выдался и день первомайского праздника. Задувал свежий ветер, забираясь под шинели солдат и офицеров, выстроившихся для парада на площади Профсоюзов. Командующий Беломорским военным округом генерал-полковник В.А.Фролов принял рапорт командующего парадом, объехал войска и поднялся на украшенную огромными портретами Ленина и Сталина трибуну, откуда произнес традиционную речь.

После торжественного марша частей гарнизона, который открыли сводная колонна офицеров и воины-гвардейцы, началась демонстрация трудящихся города. Их приветствовали с трибуны известные в области и городе люди, среди которых были первые секретари обкома и горкома КПСС И.С.Латунов и Д.Д.Томилов, председатель облисполкома С.И.Моликов, другие партийные и советские работники. Над площадью звучали здравицы в честь партии и правительства, армии и народа. В ответ раздавалось громкое «Ура!».

Руководители предприятий, организаций и учреждений шли во главе своих коллективов. Поравнявшись с трибуной, они поднимались на нее, чтобы уже оттуда наблюдать за праздничным шествием. К перемещениям этим все привыкли, и никто вначале не обратил внимания, когда из последних рядов колонны лесников и служащих промбанка вышел человек среднего роста в сером кепи. На нем было черное демисезонное пальто, такого же цвета брюки ботинки. Замедлив шаг, он поднял руку с пистолетом, и не спеша, прицельно дважды выстрелил в стоявших на трибуне людей. Когда суть происходящего дошла до сознания демонстрантов, в их рядах произошло замешательство.

Оцепенели на миг и те, по кому велась стрельба. Но после того как упали сраженные первыми пулями заместитель председателя горисполкома С.М.Харитонов, тут же скончавшийся, и Д.Д.Томилов, инстинкт самосохранения заставил всех отпрянуть от барьера и пригнуться. Кто-то крикнул: «Ложись!». А в это время неизвестный уже рвался наверх. Навстречу ему от восточного входа на трибуну бросился капитан первого ранга В.В.Судейко. Покушавшийся со словами «На тебе!» выстрелил в него. Судейко, отшатнувшись, потерял равновесие и упал. Последовал еще один выстрел, уже в лежачего. Случай спас моряка. Пулями была продырявлена шинель, раздроблен спичечный коробок в кармане, но сам он остался невредим.

Не растерялся и офицер-пограничник С.С.Бобков, который шел в колонне демонстрантов вместе со своими детьми. Быстро сообразив, в чем дело, он кинулся вдогонку за террористом и догнал его, но уже на трибуне, когда тот успел сделать еще несколько выстрелов. Пули на этот раз угодили в генерал-лейтенанта А.Н.Соловьева, помощника командующего округом, и М.А.Огаркова – заведующего сельхозотделом обкома КПСС. Одна – на излете – застряла в ткани пиджака первого секретаря обкома ВЛКСМ Б.С.Нечаева. После этого Бобков и навалился сзади на стрелявшего. Тут же член военного совета Беломорской военной флотилии генерал-майор Г.М.Рыбаков схватил его за руку, в которой был пистолет, и пригнул ее. При этом раздался еще один выстрел. Пуля, пробив полу генеральской шинели, ушла в половицу. Завладев оружием, Рыбаков передал его начальнику управления КГБ А.В.Коновалову, тоже принимавшему участие в задержании. Вся обойма была расстреляна, пустым оказался и патронник. На одной из щечек рукоятки «ТТ» отчетливо просматривалась надпись: «За свободу русскому народу…»

Неизвестного стащили с трибуны и бросили на асфальт. Моментально он был окружен возбужденными людьми, которые стали пинать его и, возможно, затоптали, если б не подоспела милиция в лице капитана Д.С.Коробицына, старшин И.В.Федулова и Е.А.Карманова, находившихся в наряде на площади и прибежавших на выстрелы. Они доставили задержанного в вестибюль здания арктического пароходства, где связали и обыскали. По их словам, вел он себя при этом вызывающе, бравировал своей смелостью и тем, что совершил. Распаляясь все больше и больше, кричал: «Что? Наделал вам Колька делов? Забегали сволочи! Скоро кончится ваша музыка, и праздник кончится!»

Но музыка продолжала играть. Все произошло настолько молниеносно, что демонстрация лишь притормозила свой ход. Пострадавших, в том числе смертельно раненого и вскоре скончавшегося Соловьева, снесли на руках в машины и отправили со всей возможной срочностью в больницу – этот момент и запомнился нашему читателю В.Почкалову. Пережившие сильнейшее потрясение люди взяли себя в руки и остались на трибуне. Место Харитонова у микрофона занял другой человек. И снова над площадью зазвучали здравицы, эхом которых были ответные возгласы идущих в колоннах людей. Внешне все выглядело так, словно и не было тех выстрелов. Ведь демонстранты, что стали свидетелями разыгравшейся на площади драмы, уже прошли, а вновь подходившие ничего не видели. К тому же последний акт этой драмы был сокрыт от публики, поскольку протекал по другую сторону трибуны.

И все же очевидцев и тех, кто что-то слышал, оказалось немало. После завершения демонстрации информация о случившемся, обрастая всевозможными слухами и домыслами, постепенно стала распространяться по городу, и к вечеру он гудел, как растревоженный улей. Люди ждали разъяснений, какого-либо официального сообщения. Но их не последовало. Очередной номер областной газеты вышел только 4 мая. В помещенном в нем репортаже с площади Профсоюзов о происшествии не было ни слова. Не прояснял ничего и напечатанный на четвертой странице некролог по поводу кончины С.М.Харитонова. Вся информация об обстоятельствах этой кончины сводилась к фразе «Трагически погиб». О том же, где и как,- умалчивалось. Что касается А.Н.Соловьева, то его смерть вообще была окутана тайной, поскольку труп генерала у нас земле не предавался, а был отпрален на родину покойного, в Саратовскую, если не ошибаюсь, область. Такая уж тогда была гласность».

Оставшуюся часть статьи дословно переписывать не буду, очень уж она большая.

В тот же день было установлено, что задержан был Николай Гаврилович Романов, 1928 года рождения, проживавший вместе с родителями в Архангельске, в доме 53 по Новгородскому проспекту. После окончания семи классов он некоторое время учился в механическом техникуме, и дважды, в 1945 и в 1952 гг. был судим - за групповое изнасилование и хулиганство. Оба раза освобождался досрочно, в 1949 г. по состоянию здоровья (заболел туберкулезом), в 1953 – в связи с амнистией. Имел специальности слесаря и моториста, но подолгу нигде не работал, а последние полгода вообще не работал.
Пистолет у пьяного лейтенанта Бобрецова забрал его младший брат Василий. Со своим приятелем он в тот вечер ехал на трамвае на танцы в клуб АГЖД. Увидев пьяного, они спрыгнули, обобрали его, и впоследствии спрятали пистолет на чердаке, где он и находился, пока Николай не освободился из лагеря.

«По дому делать было нечего. Шататься просто так по городу он и раньше не любил, а теперь и вовсе сократил прогулки, опасаясь расспросов знакомых о своем здоровье, - это была болезненная для него тема. Превратившись в затворника, читал книги и газеты, слушал радио, но чаще, как казалось близким, просто молча сидел или лежал. И думал. Воображение рисовало безрадостные картины бытия. Окружающий мир представлялся откровенно враждебным и отторгал от себя. Опереться, даже в мыслях, было не на что. Воспоминания о прошлом не согревали душу, настоящее было постылым, а будущее… Будущего просто не существовало. Он исключил его для себя, уверовав в неизбежность близкой смерти. Жизнь, таким образом, становилась бесцельной и теряла всякий смысл. Оставалось тихо и незаметно уйти из нее. Но все в нем буквально протестовало против такого исхода. Ведь кто-то виноват в том, что что его судьба и судьбы его многих знакомых складывались столь несчастливо! Нет, уходя, он так хлопнет дверью, что об этом услышат все».

«Прежде всего оружие: его следует пронести незаметно, не вызвав даже малейших подозрений. Значит, место ему не в пальто, а в пиджаке, а у пальто надо отрезать правый карман и проделать отверстие в подкладке. Проверил, рука нащупала рукоятку «ТТ» почти мгновенно. Итак, тут все в порядке, теперь – площадь. Ее уже готовили к празднику, и он в последние дни апреля не раз появлялся здесь вместе с другими зеваками. Внимательно наблюдал за тренировками участников парада, присматривался, в каком отдалении проходят они от трибуны. Познакомился с разметкой площади, четко определил свой собственный маршрут. 30 апреля, возвратившись домой из последней разведки, достал пистолет и нацарапал на нем те самые слова, что так взволновали полковника Коновалова, и молва о которых в различной интерпретации до сих пор ходит в нашем городе».

«Выйдя в девять утра из дому, он направился на улицу Поморскую, где примкнул к одной из праздничных колонн. Вместе с демонстрантами прошел оставшийся до площади путь, а подходя к трибуне, занял место правофлангового в своем ряду. Готовясь к тому, чтобы открыть огонь, невольно замедлил шаг, и идущая за ним женщина сделала ему замечание: мол, приходится наступать на пятки.Он быстро исправил оплошность и перешел в другой ряд, чтобы уйти с глаз обратившего на него внимание человека. А через несколько секунд загремели выстрелы…»

12 декабря военный трибунал Беломорского военного округа приговорил Н.Г.Романова к высшей мере наказания.




Пистолет «ТТ» у Романова мог быть как довоенной, так и послевоенной модификации, никакой информации об этом нет. Этот «ТТ» послевоенный, и не тот, из которого стрелял Романов. Фотография из Интернета. Редакционный художник в оружии, видимо, абсолютно не разбирался, иначе в газетном рисунке вместо «ТТ» не появился бы револьвер.






Ноябрьская демонстрация 1955 года. В первой машине командующий Беломорским военным округом генерал Фролов, которому в 1954 году сильно повезло, т.к. ни одна из пуль, выпущенных Романовым, его не зацепила.




Первомайская демонстрация 1960 года. Хорошо видно двойное оцепление, которое стали устанавливать между трибуной и демонстрантами после покушения 1954 года.




Здание подворья Сурского женского монастыря за прошедшие пятьдесят с лишним лет абсолютно не изменилось. Говорят, военные готовятся выехать оттуда, после чего здание будет передано церкви.




А вот от Новгородского проспекта пятидесятых годов в Архангельске практически ничего не осталось. В том квартале, где возможно жила семья Романовых, сохранился только один дом, да и тот стоит на четной стороне.

Террористом Николай Романов, конечно, не был. Был он больным, озлобившимся, не знающим за что зацепиться в этой жизни человеком. В 1905 году такие стреляли в приставов, и бросали бомбы в губернаторов, а в 1954 году за неимением гербовой пришлось писать на простой.
Tags: Архангельск исчезнувший
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 13 comments