vaga_land (Сергей Некрасов) (vaga_land) wrote,
vaga_land (Сергей Некрасов)
vaga_land

Categories:

Леонид Невзоров «Очарованной верстой»



Вторая книга Леонида Невзорова, тоже напечатанная в этом году в Архангельске, называется «Очарованной верстой». Красот стиля там нет, и язык больше не писательский, а журналистский, очерковый, но и там спасибо. Кто еще о нынешнем Пинежье написал бы? Не старые времена, когда члены Союза писателей СССР ездили и летали по всей стране, а им и дорогу оплачивали, и командировочные платили.
Не знаю, кем раньше работал Леонид Невзоров. В отличие от некоторых наших «писателей», он в конце книги справку о себе не добавляет. Может быть, был журналистом в районной газете, может быть учителем. Вышел на пенсию, и начал ходить по нашим северным деревням.
Жаль, что чаще всего фотографии к тексту не привязаны. Прочитаешь, что он о человеке написал, перелистаешь страницы, а фотографии нет



«В Шотовой мне хотелось встретиться с Андреем Александровичем Щепоткиным, местным краеведом, бывшим учителем. Знакомы заочно. Он мне как-то звонил, послал длинное письмо. Много знающий, известный человек. Увы, меня ждало огорчение. Я нашел его больным в постели - сразил инсульт. Мы поговорили минуты три, я попрощался, пожелав ему выздоровления. Не в лучшем состоянии нашел и еще одного ветерана Виталия Васильевича Вехорева, тоже страдает от хворей. И чему удивляться. Десятилетиями ломил на работе, сначала в колхозе «Коллективист», а затем, после объединения, в совхозе. Простым рабочим - пахал, сеял, зимами в лесу. Всю жизнь деревне отдал, никуда не выезжал, только на воинскую службу на три года в Германию.
Обидно старику: «Ныне в Шотовой все пропало, ничего нет. Фермы разрушены. Вековечно строили. На шестьсот голов скота. Луг-то под деревней громадный, теперь не тревожат, зарастает ивняком».
А вот Александру Николаевичу Кордумову хотя и за восемьдесят (участник Великой Отечественной), но пока еще бодр. В настроении от пары рюмочек не откажется. И дома не сидит. До сих пор он лесной странник. В тайгу, говорит, тянет как магнитом. Тут родился, с малолетства привычка. Из детства хорошо запомнил, как в деревне мужики сбрасывали позолоченные купола церкви. Его вотчина - дальнее таежное озеро. Большое, туда от Курги четыре километра шлепать. Да еще по пути две трясины. Туда соваться в одиночку опасно, но ему не впервой. У него там брошены слеги. Всю дорогу на один упряг уже не возьмешь. «Притулюсь на кочку, отдохну, горбушкой подкреплюсь - дальше тащусь». Но вот и озеро. Какая благодать! Тут долгий привал, ночевки в избе. Так бы тут и жил, признается, не выходя. «Чем питаюсь? А чем птаха лесная кормится? Что Бог пошлет. Так и я. Пока в кубышке сухарь не затерялся, я жив-здоров. Чаек всегда наготове, под парами». Основная пища - это уха. Попадаются окунь, щурята, ельцы. Однажды случай подарил ему щуку на семь килограммов. Повозился с ней. У него там, на дальняке, всё ладом. Есть даже лодка-дюралька, запас сетей. Все тут любо Александру Николаевичу. «В городе не могу жить. Тоска захлестывает на второй день, давление поднимается».

Прежде и охотником слыл добычливым. Состоял в штате, сезонами пропадал с ружьем по лесам. А потом, как в связи работал, ежегодно отпуска подгадывал под осень, чтоб потропить за зверем. Вспоминает, как один раз жизнь спасло хладнокровие. Не растерялся, действовал расчетливо, как на учении. Тогда подфартило, увидел средь болота стадо из пяти лосей. В карабине СКС расстрелял все патроны. Обойма кончилась, как вдруг один из раненых сохатых бросился прямо на него. Хотел развернуться на лыжах, но не успел, свалился назад. Лось рядом, сугроб снега взметнул вверх. Затоптал бы, если бы Кордумов, сидя на лыжах, не успел зарядить патрон и в упор не выпустил верную пулю.
Две лосиных туши тогда сдал в коопромхоз. Деньги хорошие получил, подспорье для семейного бюджета: домочадцев было немало, надо всех кормить.

Да, все эти «подвиги» ныне в прошлом. А все еще охота пострелять ветерану. Тут вот весной выбрался на болото с ружьем. Затаился, выжидая гусиного напада. И подвезло.
Целый косяк протянул над его головой. Пальнул крупной дробью. В одного попал, гусь вертляво еще сколько-то про¬тянул и неуклюже свалился метрах в трехстах от охотника. Прикинул старый Кордумов: нет, не дойти, не подобрать птицу. Сыро, далеко, вязко, просто силенок не хватит. Сел на мох да и заплакал от своей вынужденной немощи.
Так и оставил трофей в отшибе.

- И чего разревелся, пень трухлявый, - встряла тут в наш разговор супруга Кордумова Зоя Александровна. - Будто у тебя дома стол пуст. Без гуся твоего есть что поесть, слава Богу. И рыбы какой хошь ныне в магазине. Да вот, хоть свяжи, его дома-то не задержишь.
Эти слова Зоя Александровна обратила уже ко мне. Она и сама лесной сторонки не чуралась. Работа такая у нее была. Двадцать три года в районе была начальником связи. Пешком намотано - будь здоров.



Она рассказала, как однажды ей пришлось побывать в глухой точке в местечке Вальтево, у Кокорной. Шла лесными тропами принимать электролинию. На кордоне, за много верст от населенных пунктов, жил один монтер. Детей к нему (погостить) доставляли на вертолете, козочек для хозяйства также забрасывали. Электрик имел слабость к выпивке.
Особенно его заносило, когда приходил (или приезжал) за получкой в Вальтево. Гулял на всю катушку, пока что-то бренчало в карманах. Этот запой обычно заканчивался тогда, когда его (добрые знакомые) кидали на телегу, а чтоб по дороге не свалился, привязывали монтерским поясом. Лошадь сама доставляла горемыку к месту, где его снова ждало долгое одиночество. В избушке и мыкался он несколько лет. Это было необычное пристанище: внутри все обвешано медвежьими шкурами.
В такой глухомани таежный хозяин - медведь вел себя без церемоний. Его не держали никакие запоры. Избушку он, видимо, считал собственной берлогой. Но вел себя там отнюдь не по-домашнему. Если не находил для себя чего-нибудь вкусного, то и печку разломает по кирпичику - так показывал свое недовольство. Как-то монтер подходил к своему жилищу, а прямо из открытой двери к нему вышел мишка... с кастрюлей рыбы в лапах. Увидал человека и все-таки немного смутился, запнулся о чурку и растянулся вместе с посудой. Косолапого хотя и озадачила такая чрезвычайная ситуация, но он не оробел. Не спеша поднялся и разминулся с монтером, прихватив с земли пару рассыпанных рыбин.
А монтера за страсть к бутылке строгая Зоя Александровна не раз хотела уволить с работы, но всегда ее останавливала жалость к такому работнику: больно уж тяжела была его трудовая доля. Кто бы еще согласился тянуть его лямку?
Дала ему доработать до пенсии.



Тут к нашей беседе присоединился сосед Кордумовых Николай Федорович Львов, тоже бывалый лесовик. Таким званием его можно величать не сомневаясь. Ведь родился и вырос он в суземах на берегах Юраса в деревне Вапне (давно исчезнувшей из этой жизни). Районный центр Карпогоры впервые увидал, будучи школьником-подростком.
Восемь классов окончил в Пачихе (это по Юле). Туда с Юраса обычно попадали либо пешком, либо на лодках. Еще пацаном за пятьдесят километров хаживал одним напрягом.
«Школа-то нас, ребятню, намаяла голодом, - вспоминает он. - Дома-то и крошкой сыт, а в чужом месте (в Пачихе учился) травкой не наешься. Житник какой с попутчиком мать передаст, так его от друзей не утаишь, они тоже с подтянутыми брюхами - учуют его хошь под подушкой. Поделишься, самому на облиз останется. Я был, на несчастье, рослым, кушать-то хотелось крепко. Добром теперь вспоминаю нашу буфетчицу Розу Федоровну. Она мне особенно сочувствовала, наверное, в глазах читала мое единственное желание - поесть. Бывало, сама подзовет и спросит:
- Колька, поесть хочешь?
- Денег нет, тетя Роза (чай две копейки, булка пять).
- Давай под запись.
- Тогда, если можно, две булки.
- На тебе три, поешь досыта.
Ну и с обуткой тоже чахло было. Запомнил, как мне дали кирзовые сапоги. Смажешь потолще дегтем - водой не зальет. Идти не по одной версте. Жалел сапоги. Весной, где посуше проталину увидишь, снимаешь их и босиком прыгаешь... Дома-то в своей деревне все легче жить. Мать ведерко черницы насобирает, меня пошлет с удочкой за хариусом. Это было для меня непреложным заданием. Без рыбы домой не возвращался. А позднее лучить научился, острогу бросать, семгу ловили».



Особенно мне запомнилась встреча с младшим Кордумовым - Юрием. Общительный, приятный человек, очень радушный. Настоящий пинежанин. О таких — долгая благодарная память. Он живет по соседству с отцом в своем доме, который построил сам. Да и вообще Юрий вместе с женой Любой живут обстоятельно, все у них крепко, ладно. Хозяйство размашистое - и скотина, и усадьба, и огород. Техники - гараж. Тут и трактор, и машина, и «буран», и тележки. Раньше бы сказали: кулацкий ассортимент. Ныне у труженика жить так в обычае. Но надо мозолиться, недосыпать, вертеться. Юрий Александрович из таких.
Я нашел его на полосе. Понял, что некстати попал. До «бороды» оставалось чуть, явно не хотелось отрываться. Мне же вести записи в блокноте на перепутье тоже не под руку. Юрий тут же нашел общий выход. Сбегал, принес чурак.
- Садись и чиркай, а я буду копать. Время оба не потеряем.
После, правда, мы по душам поговорили и у него дома. Хозяйка Люба накрыла стол, поставила передо мной банку молока, тарелку, с верхом, творога. Я засмущался.
- Ешь, не стесняйся, - подогнала меня Люба. - Моя мама, Клавдия Александровна, в таких случаях всегда приговорит: «Гостимо - не объестся и не обопьется». Народная мудрость.

Юрий Кордумов рассказал мне немало всяких историй. У него их столько, что и сундука не хватит. Еще бы. Ружье он примерил на себя тогда, когда и поднять-то его было не под силу, о пол волочилось, потому и не падало.
Много у него памятных встреч. С медведями не считано. От одной зарубка не заплыла временем. Счет шел на секунды. На берлоге из карабина стрелял бурого. Оружие надежное, безотказное. Медведь уже тяжело ранен - ринулся на него. Еще бы выстрел, а тут гильзу заклинило. Патрон не дослать в патронник. Мысль сработала молниеносно, ударил карабином по дереву изо всей силы - гильза - какое везение! - и выпала. Патрон на месте. Стрелял в упор. Зверь был уже на расстоянии вытянутой руки.

Был еще забавный случай. Напал на морошку. Ягод-не выкосишь. Редко такая напасть бывает. Кан за плечами, накидать - пару часов. Набрал котелок, разогнулся: на тебе - мишка! Он, выходит, прежде застукал плантацию, сладкоежка. Вначале решил: обоим хватит, принялся вновь хватать спелянку. Опять глянул: мохнатый сосед явно им недоволен. Не отдалился, не убрался куда подальше, а, наоборот, двигает без церемоний к Юрию навстречу. Показывает: его собственность, откатывай, пока не попало. Без ружья с таким шуточки плохи. Взял Кордумов палку, стал стучать по дереву. Ноль эмоций, прет все ближе, бурый танк. Котелком о топорик забренчал, это погромче. У самого в ушах звон, а торопыге хоть бы что. Делиться урожаем явно не желает. Пришлось уступить. Так и остался без ягод. Другого такого болотца больше не попалось.

К медвежьей охоте пристал по молодости, но она по-настоящему его не заела. Много этих зверей больных. Вытаскиваешь непременно с мытарствами, а потом ветеринар приговор - больной. Сжигаешь тушу либо закапываешь. Возня только. С волками доходнее, но подступись-ка к ним. За все время двух только и взял. Одного мужики на лугу увидали, за сеном ездили, подсказали ему. Завел «буран» и догнал на открытом месте (деваться ему некуда). Самый хитрый и живучий лесной обитатель. Вероятно, всякого охотника в округе он досконально знает - на дистанции и по запаху. Не случайно в загонной охоте (с флажками) часто из облавы прорывается на новичка (незнакомца). В Шотогорке (там через дом охотники) Леньке Скоморохову попал волк в капкан, так с ним и пришел к хозяину во двор. Ловушки на серых надо ставить со всей тщательностью. А если пошел на это дело с ружьем за плечами, то на удачу не надейся. Волк очень догадлив и сообразителен, да и жизнь к тому принуждает. Одного матерого Кордумов, кажись, загнал до предела. Оставалось выцелить. Уже и карабин поднял, но тут мишень пропала.
На снегоходе пилил туда-сюда. Испарился, везунчик! Только на другой день после досконального разбора и поиска уловку беглеца раскусил: он прыгнул за бровку дороги и зарылся в снег - охотник проехал мимо в двух шагах.
Tags: Архангельская область (Пинежье), книги о Севере
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 9 comments