vaga_land (Сергей Некрасов) (vaga_land) wrote,
vaga_land (Сергей Некрасов)
vaga_land

Categories:

Миф о собаке по кличке Фрам

Вчера вечером смотрел канал «Культура». В 20:50 началась программа «Запечатленное время», во время которой был показан 25-минутный фильм «Обреченная экспедиция».
Ведущий сказал: «В программе принимает участие историк, публицист, издатель, председатель московского клуба военно-исторической миниатюры Эдуард Чукашев».



Эдуард Чукашев: «Обратите внимание на собаку, которую кормит жена Седова. Это вожак собачьей упряжки Фрам. Когда Седов умер и был похоронен, Фрам отказался уходить, и остался на могиле Седова».

Что-то не слышал я раньше такой душещипательной истории. Начал разбираться. Похоже, первым собаку Фрам упомянул Семен Нагорный в книге «Седов», изданной в серии «ЖЗЛ» в 1939 году,.
http://my-sedovo.narod.ru/NAGORNY1.html



«Они похоронили Седова над морем, на крутой, обледенелой оконечности острова Рудольфа, выдолбив киркой неглубокое ложе и завалив могилу камнями. Крест они соорудили из двух лыж, принадлежавших Седову при жизни. На могильный холм матросы положили флаг, который был предназначен для другой цели: его Седов хотел водрузить на полюсе. Матросы постояли у могилы и пошли на юг. Здесь нечего им было делать. Но задержал Фрам. Присев на задние лапы, верный пес завыл. Пустошный заплакал. Линник сказал:– Подождем.
Фрам стонал над могилой Седова. Матросы крикнули на него. Он поднялся, перешел на другую сторону холма и снова начал. Линник и Пустошный звали его. Он не глядел на них.– Догонит, – решили матросы и ушли. Фрам выл. Тогда они вернулись к могиле, хотели поймать его. Он отбежал от них. Матросы взяли из мешка собачьего корма дня на три и положили перед Фрамом. – Вот дурень… – Как человек.
Нарты ползли на юг. Еще два или три раза услышали Пустошный и Линник печальный плач Фрама. Они надеялись, что собака испугается одиночества, догонит их. Но этого не случилось, и больше никто не видел верного Фрама».

А потом пошло-поехало!..

Эдуард Асадов написал стихотворение «Ледяная баллада».

«Шаги умолкли. И лишь мороз
Да ветер, в смятенье притихший рядом,
Видели, как костенеющий пес
Свою последнюю службу нес,
Уставясь в сумрак стеклянным взглядом».

Эдуард Чернов написал книжку для детей.



«Взяли осиротевшие матросы с могилы по три камня - по одному себе, команде «Святого Фоки» и вдове покойного. Побрели к упряжке. Отошли метров на пять, оглянулись: Фрам все так же стоит и воет.
- Фрам!
Высокий, большерукий Пустошный озабоченно окликнул собаку.
Фрам вскинул голову, навострил уши, развернул грудь с рыжим пятном, похожим на осенний кленовый лист.
Вот уж неделя, как его никто не называл но имени. На мгновение ему показалось, что его окликнул хозяин. Он встрепенулся, все задрожало в нем, но, поняв ошибку, поник и молча стал наблюдать за людьми. Цепочка шагов вилась по снегу. Внизу на льду стояли нарты. Пират с разлохмаченным ухом нетерпеливо поеживался.
Шаги удалялись. Потом люди опять остановились, и оба - Пустошный и Линник - принялись звать Фрама. Несколькими прыжками он мог догнать их. В голосах людей была доброта, был зов - необычный, ни разу не слышанный раньше. Фрам глотнул слюну, вытянул морду и сделал к людям два или три шага.
Они снова закричали, маня его знаками. Но он остановился, повернул голову к могиле, будто спрашивая о чем-то хозяина.
Фрам тоскливо заскулил и лег на стылые камни. Он не чувствовал холода. Он видел уменьшающиеся нарты, Линника, напоминающего черную точку…
Падал снег. Фрам затих, напрягая слух: он всегда слышал, как дышит хозяин. Он долго вслушивался, пока от немыслимой тишины в ушах ни зазвенела тонкая струна. Глаза повлажнели, затуманились, соленые капли, упав на шерсть, застыли, оледенели.
А снег все падал и падал, укрывая крестовину из лыж, каменную пирамиду и неподвижного Фрама. Снежинки таяли только на мочке носа. Все остальное скрылось под белым пологом. Фрам не отряхался. Не отходил ни на шаг. Не шевелился. Он знал, что хозяин здесь. Он ждал. Он не мог поверить, что хозяин к нему никогда не вернется».

Не остались в стороне художники.



Рисунок художников Н. и А. Ляминых к книге Е.А. Матвеевой «Полярная звезда».

Несколько смутили воспоминания Ксении Петровны Гемп.

«Вера Валерьяновна выбрала Седову собаку. Ее кличка "Фрам". Уж толк в собаках она хорошо понимала и отобрала лучшую собаку своему мужу еще будучи в Соломбале. Именно эта собака осталась на Земле Франца-Иосифа, не пошла за моряками, а осталась там навечно где-то рядом со своим хозяином».
http://my-sedovo.narod.ru/FEFILOV1.html

Но ведь Гемп не видела, как хоронили Седова, с ним были Линник и Пустошный. Может быть, она услышала рассказ о собаке от Линника и Пустошного, когда они вернулись в Архангельск?
Но почему не написал о собаке Пинегин? На обратном пути ни Линник, ни Пустошный не рассказали ему об этом? В это слабо верится. Рассказали, но Пинегин забыл? Книга об экспедиции Седова была написана Пинегиным в 1924 году, трудно поверить, что за десять лет он забыл эту историю.
После войны была издана еще одна книга Пинегина «Георгий Седов», которую готовил к печати Визе, еще один участник экспедиции Седова, но и он не вставил в текст историю о собаке, оставшейся на могиле Седова.
Воспоминания Гемп о Седове были записаны, когда она находилась в весьма почтенном возрасте, и напечатаны в книге Е.В. Пригоровский "Путь в бессмертие", изданной в Донецке, в 1999 году. Может быть, то, что Гемп прочитала в книге «Седов» Семена Нагорного, с течением времени превратилось в уверенность, что именно так все и было?

В своей книге Семен Нагорный перечислил изученные им документы, в том числе и дневники спутников Седова во время похода к полюсу:
«- Дневник матроса А. Пустошного. Подлинник не известен. Копия, снятая П. Кушаковым весной 1914 г., по возвращении матросов на «Фоку», хранится в архиве Академии наук, фонд 75, опись 6, № 21.
- Дневник матроса Г. Линника. Подлинник не известен. Копия снята В. Ю. Визе по возвращении матросов на «Фоку». Выдержки опубликованы В. Ю. Визе в журнале «Новый мир» № 3, 1939 г.».

Нашел оба дневника.

Из дневника Григория Линника:
«24 февраля. Встали в 5 часов утра и без всякой еды принялись за приготовление к похоронам. Сама даже природа сочувствует нашему горю. Установился хотя и холодный с - 35° мороза, но зато тихий и ясный день. Сейчас же по выходе из палатки впряглись оба в нарту, на которой было положено тело нашего начальника, сделанный мной из лыж крест, кирка для добывания камня, молоток для щебня и русский национальный флаг (складной с медной трубкой, на которой выгравирована надпись следующего содержания: «Expedition leit. Sedov'a 1912- 1914 гг.».
Затем мы взяли еще лопату для расчистки снега и с этой печальной кладью направились к земле. Через 1/2 часа были у самого берега и, выбрав подходящее место, втащили нарту с покойником на косогор высотою до шести сажен от уровня моря, где и было решено предать тело земле. Обряд похорон происходил следующий: я выбрал, насколько это было возможным, поровнее место, разгреб снег лопатой. Затем сняли тело с нарты, повернули головой к северо-востоку, сняли шапки. Я перекрестился и сказал: «Господи, боже наш, прими душу усопшего раба твоего Георгия», - после чего трижды пропели «Вечную память» и затем снятое с нарты тело уложили на назначенное место. От первого камня, положенного мной на могилу в знак глубокого скорбного траура, я отбил три кусочка: один - для себя, один - на судно и один - думаю доставить супруге бывшего моего начальника. Это же сделал и Пустошный.
В 10 часов утра могила с установленным крестом была готова. Флаг положен вместе с начальником. Нарта, на которой везли тело, оставлена у могилы. Также оставлены кирка и молоток. С камнем на сердце и слезами на глазах взглянул я последний раз на могилу, перекрестился и пошел к палатке, где с Пустошным сразу же после скорой еды мерзлого сала стали собираться в обратный путь».
http://my-sedovo.narod.ru/LINNIK_DNEVNIK1.html

Из дневника Александра Пустошного:
«24 февраля. Мороз стал от - 33° до - 35°. Легкий восточный ветер с туманом около земли. Солнце видно хорошо целый день. Сегодня встали около 5 часов утра. Наскоро вылезли из мешков и ходили около палатки для того, чтобы согреться, а потом взяли тело господина начальника и повезли на себе предавать земле.
К 10 часам утра предали земле тело начальника, прочитали молитвы, какие мы знали по христианскому обряду. Тело начальника положили не меньше 5-6 саженей высоты над уровнем моря и заложили камнями, в головах мы поставили крест, сделанный из лыж, а рядом, с левого боку мы положили около могилы кирку, а с правой стороны осталась нарта и топорик. В могилу положили его, в чем он скончался. Вместо гроба - два парусиновых мешка. Флаг полюсный мы положили в могилу. Когда окончили погребение, то взяли по три маленьких камешка в карман с могилы нашего дорогого начальника, перекрестились и чуть не плача, со слезами на глазах двинулись к палатке.
Когда пришли в палатку, то наскоро съели по куску сала, запрягли 14 собак и двинулись в обратный путь. Остальные собаки бежали без запряжки - их три штуки. В четыре часа вечера мы разбили палатку и прошли расстояние не менее как 15 верст. Сегодня хорошо поужинали. Сварили банку гороха, прибавив к ней 1/4 фунта сала и две банки воды, потом для поминок господина начальника мы сварили компот, выпили по кружке воды и легли спать».
http://my-sedovo.narod.ru/PUSTOSHNY_DNEVNIK1.html

Ни Линник, ни Пустошный не написали в своих дневниках об оставшейся на могиле Седова собаке. Кушаков, копируя записи, мог не упомянуть об этом? А смысл? В его интересах было скопировать текст абсолютно точно, потому что он собирался по возвращении в Архангельск, передать эти записи в полицию.



В общем, председатель московского клуба военно-исторической миниатюры Эдуард Чукашев зря уверовал в миф о собаке по кличке Фрам, умершей на могиле Седова. Миф, он и есть миф. Впрочем, это не главное, главное – кадры, снятые в Архангельске во время подготовки к экспедиции, и во время зимовки у берегов Новой Земли.
Tags: история (Север)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 19 comments