vaga_land (Сергей Некрасов) (vaga_land) wrote,
vaga_land (Сергей Некрасов)
vaga_land

Categories:

«Осталась только горькая память…»

зверобои с юрками 700.jpg

Кеды. Драма на промысле

Основной береговой базой бригад, ведущих кустарный промысел, то есть с берега, был промысловый стан Кеды. На ровной береговой площадке стояли промысловые избы, много изб. В старые добрые времена в промысловый сезон тут разворачивался большой довольно шумный посёлок. Кстати сказать, пьянство, буйство, воровство и прочие непотребные проказы в нём жёстко преследовались и пресекались. В этих промысловых избушках жили, а если точнее, кое-как ютились, промышленники. Условия, надо сказать, были крайне примитивны. В избах запредельная скученность и теснота. Посреди избы стояли деревянные, грубо сколоченные столы и скамьи, а вдоль стен — сплошные деревянные нары, вот и всё убранство избы. Но, как говорила моя бабушка: «Привыкнешь, так и в аду хорошо!».

Главной проблемой в этих избах была невозможность элементарного ночного отдыха. Скученность, духота от влажной, пропитанной тюленьим жиром (ворванью) верхней одежды. В результате утром люди с трудом поднимались с нар и выбирались наружу подышать свежим воздухом. Но и тут было не до отдыха — мороз, сильный пронизывающий ветер, какой уж тут отдых. А что поделаешь? Жильё, удобства, кое-какой комфорт это факторы второстепенные, как говорят, по остаточному принципу. Главное всегда — промысел, добыча, заработки. Одно другому мешать не должно. Сотни людей: мужчины, женщины, а в военные годы и подростки, ежегодно занимались этим трудным и опасным делом.

Кедовские и моржовецкие зверобойные промыслы всегда считались насколько уловистыми, настолько и беспокойными, опасными. Поэтому промышленники-зверобои и особенно руководители бригад — передовщики — весь период промысла находились в некотором напряжении. Тут требовался немалый опыт и точные расчёты по времени — когда спускаться на лёд и когда выниматься на берег.

Для успешного промысла необходимо в строго определённое время быстро и главное безопасно перебраться с неподвижного припая на быстро движущийся лёд, добежать до стада тюленей, лежащих на льдине, добыть максимально возможное количество зверей — забить, освежевать, собрать шкуры с жиром в связки (юрки) и проворно возвратиться по плавающему льду на припай. А лёд неумолимо движется — опоздаешь на несколько минут и беда — плавучий лёд пошел от неподвижной кромки припая в море, между ними уже полоска чистой воды, которая, что называется, расширяется на глазах. Промышленник к этому времени уже должен быть на берегу, иначе унесёт в открытое море.

На Кедах и на Моржовце зимний зверобойный промысел, как правило, вёлся с помощью специальных промысловых лодок — семёрок. Это групповой метод промысла зверя. Группы зверобоев, как правило, семь человек в лодке-семёрке. У каждого члена этих небольших экипажей строго определённые места в лодке. Два промысловика наиболее сильные и энергичные стоят под скулой, по бортам в носовой части, двое, средние, с главной обязанностью — тащить лодку, двое — на корме, это в основном кто постарше или вовсе молодой, а то и женщина, — вроде как тоже помогают тащить и, наконец, кормщик — хозяин. Он руководит движением и направлением лодки. Вести промысел с помощью лодки, конечно, труднее. Её приходится таскать с собой по льдам и свободы мало. Но с другой стороны, это безопасно при движении через участки чистой воды или слабого льда на расплавах (Льды на расплавах — редкие льдины на больших участках чистой воды).

В военные годы эти промыслы были особенно активны. Северным районам, в частности, Архангельску, Молотовску (Северодвинску), рабочим предприятий, госпиталям, фронту требовалось продовольствие — мясо, жир. Шкуры зверя шли на изготовление кожи. В те годы некоторых, особенно опытных в промысловых делах мужчин, даже освобождали от военной службы по броне для организации и ведения зверобойных и рыбных промыслов. А молодые, сильные, опытные в трудных моряцких делах мужчины сражались на фронтах войны и уже многие сложили свои головы на полях сражений. Вот и приходилось мальчишкам, девчонкам, женщинам-солдаткам отдуваться за всех на берегу и в морях.
Кедовской промысел никогда не пользовался у промышленников хорошей репутацией. Даже присказка такая-существовала: «Идти на Кеды — наживать себе беды, да долг копить!». Промысел зверя на Кедах во все времена считался рискованным, порою реально опасным, да и добыча бывала порою мало удачная — сильные ветры с метелями на этих низких буерачных берегах, быстрые течения и, соответственно, беспорядочный хаотичный ледовый дрейф. В результате залёжки зверя проносило мимо этих неприёмистых по поморскому выражению мелководных берегов. Старые, опытные промышленники ворчливо упоминали: «Зверя с кедовских льдов надо "вырывать" словно мясо из кипящего котла».

Тут бывало всякое, в иные годы — богатая добыча и, соответственно, хорошие заработки, а иногда (нередко) и пусто. Случалось, ветер оказывался непромысловый и оттягивал льды с залёжкой зверя далеко от берега, пронося их мимо. А иной год стадо тюленей вылезло на льды перед деторождением немного (километров на 20—30) западнее прошлогоднего. Для зверя это не имеет значения, а для береговых промысловиков-кустарей уже потеря всего промысла.

Моржовец и Мез. залив 850.jpg

Бывали и трагедии. Так случилось зимой 1943 года. Надобно сказать, что тот суровый военный год был довольно благоприятным в промысловом отношении на нашем восточном Беломорье. Так, рыбаки в северных канинских реках в начале зимы были буквально завалены обилием рыбы сайки. Правду сказать, рыба эта, по мнению исконных рыбаков и по сравнению с благородной, особенно, икряной навагой, ни в какое сравнение не шла и вообще считалась ... так себе — сорная рыба... Но для той голодной военной поры и она была великим благом, особенно для жителей ближайших городов и больших промышленных посёлков.

И на последовавших затем зверобойных путинах, в частности, на Кедах и на Инцах, промысел тоже был довольно удачным. В природе всё взаимосвязано. Так по авторитетному мнению старых промышленников хороший промысел зверя был запрогнозирован еще с осени. Большие рыбные косяки с океана зашли в воды Белого моря и в качестве корма затащили за собой большие стада тюленей. А тёплое лето и осень с южными ветрами непременно должны были смениться в зимний период на западные — северо-западные и вынести густые тюленьи залёжки к северо-восточному побережью Белого моря. И получилось всё в точности, как предсказывали старые промышленники, — «к гадалке не ходи!».

Затяжные ветры от западных направлений неделями волочили-дрейфующие льды с многочисленным детным (новорожденным) зверем вплотную вдоль берегов Кедов и Инец, и опытные, всегда осмотрительные зверобои, увлечённые благоприятной богатой охотой, несколько расслабились. Наиболее азартные начали бегать по плавучим льдам без лодок, поодиночке или небольшими группами, не особенно опасаясь возможных изменений в погодных условиях. А в результате слу¬чилось непоправимое. Среди многочисленных промысловых бригад со всей побережной округи вела промысел и одна из групп долгощельцев — пять человек под руководством Иллариона Фёдоровича Широкого. Зверя было много, промыслового увлечения еще больше, а осторожности, расчёта не хватило.

Видя большую залёжку, старший группы как-то нерасчётливо решил еще сбегануть и вытащить юрок — не помешает! Он вероятно и не предполагал, что подопечные последуют его примеру. А они дружно, вслед за старшим, тоже ринулись на дрейфующий лёд. Встретившийся им с солидным юрком земляк, опытный зверобой Дмитрий Васильевич Медведев, предупредил земляков, что уже опасно спускаться с припая — течение скоро пойдет на отлив и потянет льды от берега. Он еще раз прикрикнул на молодую двадцатилетнюю девчушку Марию Буторину: «Беги обратно к берегу». Но она, вероятно, побоялась отставать от своего хозяина и пустилась за остальными партнёрами. И вот вода пошла на отлив, а льдину быстро понесло от берега. На ней кроме Иллариона Фёдоровича Широкого остались Иван Васильевич Буторин, Фёдор Андреевич Вешняков, Александр Степанович Широкий и Мария Васильевна Буторина.

Когда зверобои на берегу спохватились, что группа Иллариона не вышла с моря, было уже довольно поздно, льдину с людьми быстро уносило отливом в открытое мое, а вскоре наступили сумерки и всё вокруг померкло. Мой старший брат Николай был тогда тоже на Кедах в бригаде зверобоев. Он вспоминал, что, когда прошел слух о вероятном уносе людей в море, они, несколько молодых ребят, кинулись было к лодкам с намерением поехать на выручку попавшим в беду землякам, но старшие зверобои жёстко остановили их: «Еще и вас спасать придётся... где будете искать?». Это решение старших было безусловно правильным — темно, самый разгар отливного течения, льды быстро уносит в открытое море...

Но тут всё же высветились два обстоятельства. Первое, почему Дмитрий Медведев, увидевший неладное, сразу не оповестил других зверобоев, уже вышедших на берег? Да потому, что он и сам оказался практически в подобной ситуации. Он тоже не добрался до берега. Подойдя с юрком добычи к кромке льдов, он увидел, что начинается отлив и лед уже на расплавах, до берега несколько десятков метров чистой воды, а его льдину начинает разворачивать и оттягивать в море. Пожилой, опытный моряк-промышленник понял и моментально оценил своё положение. Он бросил добычу и рванулся к небольшой стамухе, севшей на грунт. Взобравшись на её небольшой выступ, он увидел, как льдина с его юрком быстро удаляется в сторону моря. Да, его решение было гениальным. Он потом и сам не мог толком объяснить, как пришла в голову эта спасительная мысль? Видно сработал инстинкт самосохранения.

Это еще нельзя было назвать спасением, но надежда появилась. Правда, ему пришлось посидеть на этом ледовом обломке почти всю ночь до следующего прилива. Но он понимал главное — берег недалеко, теперь основная задача — не замёрзнуть. Время тянулось невыносимо медленно, настала ночь, темно, где-то поблизости ревёт зверь, а вот берега не видать — темно и огней не видно, вероятно, его порядочно снесло в сторону от жилья. Ну, ничего, главное удержаться на этом обломке до утра. И оно пришло. Вот зашевелился лёд, его теперь несло мимо стамухи в другую сторону, к берегу, значит начался прилив — пора действовать.

Дмитрий Васильевич изловчился и прыгнул на подходящую, крепенькую на вид льдинку. Орудуя багром, расталкивая мелкую ледяную шугу, он медленно, но верно приближался к берегу. Вот и берег уже хорошо виден, но льдина остановилась, зацепилась за грунт. Теперь новая проблема — как быть далее. Осмотрелся, приметил еще одну льдинку поменьше. На ней уже можно подъехать почти вплотную к берегу. Положил багор, рванул по нему на приглянувшуюся льдинку и... оказался по горло в воде. Льдина рассыпалась на мелкие куски, а глубина критическая, почти по горло. Пришлось порою плыть, хватаясь за ледовые куски. Стало сводить всё тело от ледяной воды. Как он выбрался на берег, как добрался (вероятно ползком) до первой избушки уже не помнит.

Далее, вспоминают соседи, зверобои, случайно заметившие его, и притащившие в избу. Тут его отогрели и привели в чувство. Поправился, даже не простудился — судьба! Позднее ребята со смехом рассказывали: «Мы его тащим, а он пытается грести руками и хрипит: "Митька, греби к берегу! — мать и..." (отборные импровизации на самого себя). Немного притихнет и опять повторяет: "Греби к берегу — кому говорю!"». Да, много энергии заложено в человеке, верно сказал М. В. Ломоносов: «Мужеству человеческому предел не положен».

Второе обстоятельство. Во время охотничьего, промыслового ажиотажа среди множества зверобоев из разных деревень трудно понять, просто и в голову не приходит — кто, где, чьи рядом, а где свои, — все люди взрослые, меру ответственности должны понимать. Но всё же руководители промыслов, как правило, следят за подопечными, но вот — недоглядели... Кстати, Ларион тоже из руководителей. Поэтому совершенно непонятно, почему так оплошал старший группы Илларион Фёдорович — опытный промысловик, неоднократный бригадир на рыбных промыслах, бывалый моряк — плавал боцманом на ледоколах, слыл отличным охотником. А вот поди ты ...и сам погиб, и других не уберёг. Однако что поделаешь — дело морское.

На следующий день после получения известия об уносе людей в море на острове Моржовец подготовили самолёт ледовой разведки для поиска и оказания помощи попавшим в беду людям. В частности, была приготовлена тёплая одежда, продукты и дрова. Но три дня продолжалась метель, нелетная погода. Понятно, что для лёгкого самолёта-разведчика тех времён ждать зимой лётную погоду дело непростое, чаще безнадёжное.

А унесённых долгощельских зверобоев на следующий день течением протянуло через Моржовскую салму и принесло на видимость Абрамовского маяка. Смотрители маяка видели бедствующих, но ничем помочь не могли — мелкий лёд, шуга, как говорят поморы, — ни тягом, ни лягом. Следующий отлив увел ледовые поля в центральную часть Белого моря, а возможно в Мезенскую губу и далее на север. Больше их нигде не видели и никто не мог сказать куда вынесло и как погибли эти несчастные люди — зверобои из Долгощелья. Осталась только горькая память и печальное поморское заключение: «море взяло».

Из книги Леонида Степановича Селиверстова «Родные берега» (Мурманск, 2012 год, 400 экз.).
Tags: книги о Севере
Subscribe

  • Деградации шаги саженьи

    Похоже, на странице «ВК» местной газеты «Правда Северо-Запада» с недавнего времени появился новый человек, которому поручено «набивать контент».…

  • «…кто-то, не получив моего разрешения…»

    Юрий Комболин из Петербурга периодически выкладывает на своей странице в «ВК» сканы фотографий, открыток и книг из своей огромной коллекции.…

  • Пароход «Первикин»?

    На странице бывшего архангельского художника Георгия Елфимова 1944 г. р., ныне живущего в Калининграде, увидел переснятую фотографию 1926 года.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 3 comments